Индекс восприятия коррупции-2009: Россия на 146 месте
cpi2009

В Индексе восприятия коррупции 2009 Россия набрала 2.2 балла и заняла 146 место из 180 возможных.

 

Индекс восприятия коррупции, составляемый Transparency International, измеряет уровень восприятия коррупции в государственном секторе той или иной страны, и является составным индексом, основанным на данных опросов, проведенных среди экспертов и в деловых кругах.

 

Индекс восприятия коррупции (ИВК) за 2009 год ранжирует 180 стран мира (столько же стран было включено в ИВК за 2008 год) по шкале от 0 до 10 баллов, причем ноль обозначает самый высокий уровень восприятия коррупции, а десять – наименьший.

 

Если сравнивать с Индексом России в 2008 году (индекс 2.1, 147 место из 180 стран), то можно констатировать, что мы остались там же, где и были. Кто-то сочтёт это намеком на успех, кто-то – наоборот, признаком того, что «воз и ныне там».

 

Правы будут и те, и другие, поскольку Индекс в принципе отражает только «восприятие», ни что иное, а воспринимать ситуацию с коррупцией и с противодействием ей в России сегодня можно по-разному: и как момент, когда закладываются основы для того, чтобы в дальнейшем приступить к постепенному очищению страны от коррупционной заразы, и как топтание на месте, когда надо бы переходить к решительным действиям и в отношении коррупции в целом, и в отношении отдельных коррупционеров, но нам по-прежнему чего-то не хватает: то ли политической воли, то ли ресурсов и сил, то ли всего в совокупности.

 

Но, глядя на место России в Индексе за 2009 год одно можно констатировать совершенно уверенно: с теми объемами и уровнем коррупции, которые мы, российское общество и государство, вырастили на данный момент, мы не сможем сдвинуться ни на шаг вперед, не сможем совершить ни экономический, ни научный, ни технологический, ни социальный прорыв, потому что коррупция, оставаясь такой, как сейчас, будет продолжать пожирать ресурсы, которые мы могли бы инвестировать в наше будущее.

 

Если же смотреть на проблему противодействия коррупции в России чуть шире, то нельзя не отметить очевидное и серьезное противоречие, а вернее, целый ряд противоречий. Первое, наиболее очевидное и часто обсуждаемое в средствах массовой информации противоречие на самом деле противоречием по сути не является.

 

Да, с одной стороны, за последний год мы неоднократно слышали решительные заявления Президента Медведева о том, что он рассматривает борьбу с коррупцией в стране как одну из главнейших задач своего президентства, мы стали свидетелями принятия Федерального Закона «О противодействии коррупции», а также целого ряда иных нормативно-правовых документов, регламентирующих деятельность публичных должностных лиц, а с другой – каждый житель России наблюдает рост коррупционных проявлений.

 

О таком росте свидетельствуют как официальная статистика, так и данные различных исследований и опросов. Так, согласно данным МВД России, средний размер бытовой взятки в текущем году составил 27 тысяч рублей, в то время как в прошлом году речь шла о 8 тысячах. Если в 2007 году 17% опрошенных в рамках исследования "Барометр коррупции" в России ответили, что в течение года им хотя бы один раз пришлось платить взятку, то в 2009 году таких стало 29%.

 

Но если смотреть правде в глаза, никто ни во власти, ни в обществе особо не рассчитывал на то, что призывы к борьбе с коррупцией и принятие соответствующих законов сами по себе сразу же снизят аппетиты коррумпированной бюрократии. Они и не снизили, да и не могли снизить. Любые, самые прекрасные и самые правильные законы без повседневного неукоснительного и эффективного применения на практике не в состоянии что бы то ни было изменить. А качество применения нового российского антикоррупционного законодательства пока оставляет желать лучшего.

 

И именно с этим связано второе противоречие, которое заключается в том, что большая часть мероприятий, предусмотренных Национальным планом противодействия коррупции, принятым в июле 2008 года, предполагает активное участие в противостоянии с коррупцией как всего российского общества, так и гражданских организаций.

 

И в Национальном плане, и в Федеральном Законе «О противодействии коррупции» многократно повторяются положения о значении и месте гражданского контроля. Однако же на практике эти положения входят в жесткое и очевидное противоречие с реалиями современной российской жизни.

 

Оставляя за скобками тот факт, что понятие гражданского контроля в принципе ни коим образом не определено ни в нашем национальном законодательстве, ни в устоявшейся практике, можно констатировать, что органы власти Российской Федерации за крайне редкими, почти уникальными исключениями категорически не приемлют никакого вмешательства организаций гражданского общества и отдельных граждан в свою деятельность.

 

В подавляющем большинстве случаев они рассматривают такое вмешательство, даже аргументированное и сопровождаемое документами и фактами, как некий нонсенс, а то и как посягательство на основы конституционного строя. Как и каким образом власть может сама справиться с коррупцией, на словах декларируя значение гражданского контроля, а на практике его отвергая, вопрос риторический.

 

Активное участие организаций гражданского общества в контроле за коррупцией и реализацией антикоррупционных мер – это не прихоть и не блажь, это не подрывная или экстремистская деятельность, это – реализация законного права граждан на проверку действий тех, кто распоряжается общественным богатством и находится у общества на службе.

 

Без обеспечения эффективного участия общества в борьбе с коррупцией такая борьба сведется к отдельным посадочным процессам, войне компроматов и бесконечной антикоррупционной риторике, что никоим образом не снизит гнета коррупционного налога на граждан России и российский бизнес.

 

Самая же главная проблема, основное противоречие в состоянии дел с противодействием коррупции в России в настоящий момент заключается в том, что, несмотря на все антикоррупционные инициативы, озвученные Президентом России, несмотря на явное и безусловное стремление общества обуздать коррупционный бюрократический беспредел, государственная машина и её отдельные винтики-чиновники, похоже, совершенно не стремятся принять и осознать противодействие коррупции как то, чем они обязаны неукоснительно и безоговорочно заниматься, как задачу, которую они должны решать посредством всех уже имеющихся в наличии правовых инструментов, как российских, так и международных.

 

Ничем, кроме как стремлением затормозить реальное противодействие коррупции в стране нельзя объяснить тот факт, что Россия оказалась в числе стран, которые заблокировали принятие на Конференции стран-участниц Конвенции ООН против коррупции, которая завершилась в прошлую пятницу (13 ноября) в Дохе, действенного механизма контроля за выполнением странами-участницами требований этой Конвенции.

 

Прикрываясь словами про «защиту суверенитета» и рассуждениями о невозможности допустить «вмешательства во внутренние дела», такие страны как Ангола (ИВК 2009 1.9, 162 место), Алжир (2.8, 111 место), Венесуэла (1.9, 162 место), Египет (2.8, 111 место), Зимбабве (2.2, 146 место), Иран (1.8, 168 место), Китай (3.6, 79 место), Пакистан (2.4, 139 место) и Россия (2.2, 146 место) выступили против проведения независимых проверок, участия в таких проверках гражданского общества и публичного обсуждения докладов о состоянии дел с коррупцией в странах, ратифицировавших Конвенцию ООН.

 

То, чем руководствовались в своих действиях Венесуэла с Ираном и Зимбабве с Пакистаном, не так уж и важно. Хотелось бы получить чёткий и ясный ответ на следующие вопросы:

 

– Как могло получиться так, что ровно в ту же неделю, когда Президент России говорил о модернизации, о безусловной значимости прозрачности, о том, что нетерпимость к коррупции должна стать основой нашей национальной культуры, Россия мало того, что примкнула к группе стран, которым, видимо, есть что прятать по части коррупции и от своих граждан, и от ООН, но и подписалась под наплевательским отношением к открытости и гражданскому контролю?

 

– Каким именно образом, с точки зрения наших государственных органов, гражданский контроль за коррупцией может навредить национальному суверенитету России?

 

– Почему позиция России по вопросу принятия механизмов международного контроля за коррупцией не стала предметом публичного обсуждения в стране?

 

– Почему ни одно государственное средство массовой информации не освещало ход Конференции в Дохе и процесс обсуждения и принятия её резолюций?

 

– Если борьба с коррупцией действительно является частью модернизационной повестки дня нашей страны, каким образом мы можем построить реально действующую, национальную антикоррупционную систему, отгораживаясь от тех стран, которые уже прошли этот путь, у которых мы могли бы позаимствовать лучшие наработки и эффективные инструменты противодействия коррупции?

 

Много раз Центр Трансперенси Интернешнл – Р заявлял, что сама по себе оценка восприятия коррупции в любой стране ниже 3-х баллов является национальным позором. Такой индекс свидетельствует о том, что государственные органы не хотят (и реже – не могут) признать коррупцию угрозой национальной безопасности своей страны и личной безопасности своих граждан, а также предпринимать такие действия, которые бы постепенно эту угрозу минимизировали.

 

Нам представлялось, что в последнее время и в нашем обществе, и у российской власти созрело понимание того, что Россия должна сделать всё, чтобы как можно быстрее выйти их числа «троечников». Но теперь, когда мы публично объединились не с теми странами (их более ста и они представляют и Европу, и Азию, и Африку, и Северную Америку, и Латинскую Америку), которые стремятся коллективными усилиями противодействовать коррупции как на национальном, так и международном уровне, а со странами, которые выступают за закрытость и против прозрачности, на ум снова приходит словосочетание «национальный позор».

 

Да, совершенно очевидно, что в ситуации, когда ежегодный коррупционный рынок в стране достигает 300 миллиардов долларов США, большинству бюрократии, которая эти миллиарды считает своим чуть ли не легитимным доходом, никакая государственная политика по противодействию коррупции, никакой общественный контроль не только не нужны, но и представляются естественной угрозой.

 

Но если бюрократический саботаж антикоррупционных реформ отдельными коррумпированными чиновниками можно если не оправдать, то хотя бы объяснить, то когда это происходит на уровне государственных институтов, возникает очевидный вопрос о том, насколько эти самые институты готовы следовать курсом на обновление, модернизацию и очищение от коррупционных проявлений.

 

Какими бы красивыми и правильными словами о «суверенитете» и «независимости» не обосновывались шаги, направленные на снижение действенности национальных и международных антикоррупционных инструментов, такие действия совершенно недостойны той сильной, великой, смотрящей вперёд России, какой мы все хотим видеть нашу страну.

 

Без реальной борьбы с коррупцией никакая модернизация России в обозримом будущем не светит. И в противодействии коррупции не должно быть непрозрачности и действий по принципу «шаг вперед, два шага назад».

 

Мы все осознаем сложность стоящей перед Россией задачи. Мы все понимаем, что противодействие коррупции в нашей стране – это не одна из очередных реформ, а реальная война за наше настоящее и будущее. Общество уже сделало свой выбор. Сейчас же крайне важно, чтобы российские государственные институты, отдельные чиновники, правоохранители, судьи и прокуроры осознали, на чьей они стороне: на стороне России или на стороне своих личных интересов.

 

 


Дополнительные материалы об Индексе восприятия коррупции (ИВК-2009)

 

icon Данные Индекса восприятия коррупции 2009 (пресс-релиз Трансперенси Интернешнл, ИВК 2009 в вопросах и ответах