Отвечаем по делу: почему с расследованием о руководителях гостеатров все в порядке

После публикации расследования о том, как художественные руководители государственных театров платили сами себе, наша организация подверглась критике со стороны театрального сообщества и сторонних наблюдателей. Руководитель “Трансперенси Интернешнл - Россия” в Калининграде Игорь Сергеев отвечает на вопросы, посвященные расследованию.


Когда все споры по поводу нашего расследования, выходящие за пределы «не вовремя» и «откуда не ждали», начали перетекать в плоскость «специфики» и «юридически не разобрались», появилась необходимость лично мне ответить на наиболее распространённые вызовы и суждения.

Я понимаю, что у меня получится менее доходчиво, чем у Марго Робби, объясняющей в пенной ванне с бокалом шампанского в руке, что игра с облигациями, обеспеченными субстандартными ипотечными кредитами, – чистое фуфло. Но я все же попробую.

Сразу — про главное: «вас купили», «руководителя сменили на ставленника администрации президента» и т.п. Во-первых, если купили, то где моя доля? Во-вторых, Антон Поминов руководит российским «Трансперенси» с 2014 года, никакой смены руководства попросту не было. А в-третьих, нас если и обзывают чьими-то наймитами, то обычно Госдепа. Чего стоит эта риторика, даже комментировать не буду. Да и вообще, кому какая выгода от этого нашего расследования? Серебренникова, Малобродского, Масляеву, Итина и теперь вот Апфельбаум задержали/арестовали/предъявили обвинения как-то без нашей помощи, зачем им мы во всей этой истории

1. «Это связано с делом «Седьмой студии»?»

Нет, не связано. Абсолютно никак. То, что совпал один фигурант, — стечение обстоятельств. Да, неприятное, но из песни слова не выкинешь. Мы нигде не заявляем, что те или иные деньги, полученные театрами в виде субсидий на выполнение государственного задания (или целевые субсидии), были нецелевым способом использованы или растрачены. Мы не заявляем, что те или иные постановки не были поставлены или роли не были исполнены. Более того, мы изучили отчеты по расходованию этих субсидий, и там все довольно четко и контролируемо. И давайте не забывать, что автономная некоммерческая организация по развитию и популяризации современного искусства «Седьмая студия» и государственное бюджетное учреждение культуры Москвы «Московский драматический театр имени Н.В. Гоголя» находятся в разных измерениях.

2. «Из-за вас их теперь посадят»

За выявленные нами нарушения, согласно действующему законодательству, максимальная возможная санкция — это признание сделки недействительной и возмещение ущерба, причиненного театру. Никого даже не уволят.

Мы, в первую очередь, ставили цель привлечь внимание к terra incognita и вызвать общественное обсуждение этой сложной материи. И уже по всему видно, что это удалось сполна.

3. «Донос», «слив»

Мы противодействуем коррупции теми средствами, которые есть в распоряжении общественной организации. У нас нет полномочий проводить оперативно-розыскные и следственные мероприятия, мы не можем истребовать документы, которые нам не хотят показывать, и допрашивать тех, кто не хочет отвечать на наши вопросы. Всё это могут делать следственные органы и прокуратура. Поэтому всякий раз, когда мы обнаруживаем признаки коррупционных нарушений, мы направляем обращения в соответствующие органы. Других способов пресечь злоупотребления у нас просто нет.

Насчет «слива». Абсолютно все данные взяты из открытых источников и просто собраны вместе в удобочитаемом виде. Любой желающий может зайти на портал госзакупок или госучреждений и получить все те же данные, которыми оперируем мы. Никаких «сливов» нам не потребовалось. Да и кто бы их дал организации, внесенной Минюстом в реестр иностранных агентов.

И заметьте, что те фигуранты нашего расследования, которые согласились прокомментировать его в прессе, неизменно говорили, что, мол, да, заключал такие сделки, но…  

Также обратите внимание, что никто не употребляет слово «донос», когда мы пишем заявление в прокуратуру на какого-нибудь муниципального начальника или, скажем, федерального министра. Когда на «чужих» — это «обращение в органы власти», когда на «своих» — «донос». Так вот, у нас «своих» нет.

4.  «Поверхностно», «не знаете специфики»

Насколько вообще было возможно внешнему пользователю изучить из открытых источников юридическую сторону вопроса, это было сделано. Коллеги не дадут соврать, что по этой части  я жуткий педант, буквоед и зануда. Я лично прочитал все приказы по согласованию сделок (в частности, приказ департамента культуры города Москва от 19 мая 2016 г. № 331, приказ Министерства культуры Российской Федерации от 10 сентября 2010 г. № 589), уставы всех учреждений, все доступные протоколы расчета начальной минимальной цены контракта (НМЦК), отчеты о нецелесообразности использования иных способов закупки, договоры, акты  и т.д.

Мы, конечно, понимаем, что это очень специфическая сфера, что актерская и режиссерская «химия» не поддается формализации. Нам кажется нелепым и вредным, что театральным руководителям приходится обосновывать свои творческие решения, например, вот такими текстами в жанре «судебный протокол встречает школьное сочинение»: «Закупка возможна только у единственного поставщика (конкретного актера) в связи с тем, что при исполнении роли актер вырабатывает определенные интонации, жесты, походку, мимику, передающие с той или иной степенью жизненной достоверности или театральной условности внешность и манеру поведения изображаемого им лица, раскрывает духовный мир своего героя, показывает его характер, выражает его мысли и переживания».

Проблема в том, что своя специфика есть везде: и в театрах, и в Госдуме, и в департаменте по делам коренных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа. Мы исходим из простого тезиса: если кто получает и распоряжается бюджетными средствами (то есть деньгами налогоплательщиков, то есть нашими с вами деньгами), то специфика спецификой, а прозрачность и подотчетность — прежде всего. Мы вправе требовать от тех, кто живет за наш счет, щепетильности в денежных вопросах. Тем более что, как мы убедились, «специфика» — это не более чем сложившиеся обычаи, которые при нынешнем положении дел наиболее удобны людям внутри театральной (или любой другой) сферы.

Кроме того ситуация, когда кто-нибудь в обозримом будущем сделает подобное исследование «изнутри», все-таки больше из области фантастики.

5. «Почему эти?», «откуда вдруг Ярославль?»

Мы проверили ВСЕ учреждения театрального и концертного типа, а также цирки, которые подведомственны Департаменту культуры Москвы (103 учреждений) и Минкульту РФ (32 учреждения). Мы выбрали такой фокус, потому что это наиболее щедро финансируемые организации данной сферы в России («щедрость» тут, конечно, понятие относительное).

Из 32 рассматриваемых организаций, подведомственных федеральному Минкульту, 20 находятся в Москве и еще восемь — в Санкт-Петербурге, а также по одному в Екатеринбурге, Новосибирске, Кисловодске и Ярославле. Вот из этой выборки мы и «выловили» 14 наших фигурантов.

6. «Так нарушителей 14 или три?»

Заключали договоры со своими худруками 14 театров. Все эти сделки имеют признаки неурегулированного конфликта интересов, поскольку люди своими руками или руками своих непосредственных подчиненных распределяли в свою пользу бюджетные деньги.

При этом три из 14 еще и не согласовывали сделки с учредителем (департаментом культуры Москвы или Минкультом РФ), как того требует ведомственный приказ.Двое согласовали контракты после их подписания. Это – нарушения

Если сделки согласованы с учредителем, юридических претензий к худрукам быть не может. Хотя, повторю, факт начисления денег самому себе, т.е. конфликт интересов, от этого никуда не делся. Здесь вопросы только к органам власти, которые подобную практику легитимизировали.

7. «Худрукам разрешено зарабатывать дополнительно»

Это так. В отличие, скажем, от руководителей государственных и муниципальных унитарных предприятий. И мы нигде и никогда не утверждали обратного. Более того, мы изначально выяснили, что, согласно приказу департамента культуры Москвы, уставам театров и трудовым договорам, им это прямо разрешено. Мы выражаем мнение, что когда они дополнительно зарабатывают именно в руководимых ими театрах, это по всем признакам конфликт интересов. И это системный сбой.

К подобным методам не прибегают многие другие, не менее уважаемые актеры и режиссеры, которые являются художественными руководителями театров. Поэтому аргумент «иначе не выживешь» не работает. Мы неоднократно наблюдали комментарии, что другие просто по-другому себе платят. Но таких данных мы не имеем и оценивать их не можем. А если это и так, это лишь подтверждает, что финансирование сферы культуры в нашей стране — это «мутная вода».

8. «Почему суммы, которые получали ИП худруков, сравнительно небольшие, если они, как вы утверждаете, могут платить сами себе любые деньги?»

Мы умышленно не оцениваем и не сопоставляем размер этих сумм. Дело в том, что практически невозможно их сравнивать даже между собой, потому что услуги творческого характера оцениваются по субъективным критериям. Театральных критиков среди нас нет. Но худруки театров, как правило, ответственны за выбор творческих направлений, утверждение репертуара, распределение ролей в постановках. В любом случае сумма контракта определяется в недрах театра, а уже затем уже согласовывается (или нет) с властями. Много это или мало — опять же, субъективная оценка. Но сумма, скажем, в 600 тысяч в месяц за участие в репетициях и исполнение ролей не кажется заниженной.

9. «Худруки театров — не госслужащие», «на творческие профессии конфликт интересов не распространяется»

Все так, и мы это проговариваем в расследовании. Но мнение, что законодательство о коррупции, в частности, о конфликте интересов, распространяется только на госслужащих — большое заблуждение. Эти нормы с октября 2015 года применяются ко всем лицам, чьи должности предусматривают обязанность принимать меры по предотвращению и урегулированию конфликта интересов, а с апреля этого года еще более конкретизированы: на работников, замещающих отдельные должности, включенные в перечни, установленные федеральными государственными органами, на основании трудового договора в организациях, создаваемых для выполнения задач, поставленных перед федеральными государственными органами, и на иные категории лиц в случаях, предусмотренных федеральными законами. Бюджетное учреждение —- это некоммерческая организация, созданная соответствующим органом власти для выполнения работ, оказания услуг в целях обеспечения реализации данными органами полномочий в сферах науки, образования, здравоохранения, культуры, социальной защиты, занятости населения, физической культуры и спорта, а также в иных сферах.

Так вот, федеральным законодательством об НКО декларируется, что заинтересованность руководителя (заместитель руководителя) в совершении организацией тех или иных действий, в том числе в совершении сделок, влечет за собой конфликт интересов. Эта цепочка автоматически свидетельствует, что конфликт интересов распространяется на руководителей театров.

Мы предлагаем унифицировать нормы законов по конфликту интересов во избежание коллизий, злоупотреблений и двойного толкования.

Насчет «творческой профессии». Почитайте уставы театров. Когда директор и худрук — одно и то же лицо, это в первую очередь администратор, а потом уже творческая личность. При этом и творческое направление также прекрасно может порождать конфликты интересов: — выбор репертуара, распределение ролей и т.д.

P.S. Просим не искать в нашем расследовании того, чего в нем нет, и не приписывать ему тех смыслов, которых оно не имеет. Мы хотели сообщить ровно то, что сообщили. И конфликт интересов не имеет творческих предпочтений.