Тип пожертвования
Сумма пожертвования
100
300
500
1 000
Способ оплаты
Банковская карта
Личные данные
Укажите ваше имя

Публичная оферта о заключении договора пожертвования

Автономная некоммерческая организация «Центр антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл-Р» (Генеральный директор: Шуманов Илья Вячеславович),
предлагает гражданам сделать пожертвование на ниже приведенных условиях:

1. Общие положения
1.1. В соответствии с п. 2 ст. 437 Гражданского кодекса Российской Федерации данное предложение является публичной офертой (далее – Оферта).
1.2. В настоящей Оферте употребляются термины, имеющие следующее значение:
«Пожертвование» - «дарение вещи или права в общеполезных целях»;
«Жертвователь» - «граждане, делающие пожертвования»;
«Получатель пожертвования» - «Автономная некоммерческая организация «Центр антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл-Р»».

1.3. Оферта действует бессрочно с момента размещения ее на сайте Получателя пожертвования.
1.4. Получатель пожертвования вправе отменить Оферту в любое время путем удаления ее со страницы своего сайта в Интернете.
1.5. Недействительность одного или нескольких условий Оферты не влечет недействительность всех остальных условий Оферты.

2. Существенные условия договора пожертвования:
2.1. Пожертвование используется на содержание и ведение уставной деятельности Получателя пожертвования.
2.2. Сумма пожертвования определяется Жертвователем.

3. Порядок заключения договора пожертвования:
3.1. В соответствии с п. 3 ст. 434 Гражданского кодекса Российской Федерации договор пожертвования заключается в письменной форме путем акцепта Оферты Жертвователем.
3.2. Оферта может быть акцептована путем перечисления Жертвователем денежных средств в пользу Получателя пожертвования платежным поручением по реквизитам, указанным в разделе 5 Оферты, с указанием в строке «назначение платежа»: «пожертвование на содержание и ведение уставной деятельности», а также с использованием пластиковых карт, электронных платежных систем и других средств и систем, позволяющих Жертвователю перечислять Получателю пожертвования денежных средств.
3.3. Совершение Жертвователем любого из действий, предусмотренных п. 3.2. Оферты, считается акцептом Оферты в соответствии с п. 3 ст. 438 Гражданского кодекса Российской Федерации.
3.4. Датой акцепта Оферты – датой заключения договора пожертвования является дата поступления пожертвования в виде денежных средств от Жертвователя на расчетный счет Получателя пожертвования.

4. Заключительные положения:
4.1. Совершая действия, предусмотренные настоящей Офертой, Жертвователь подтверждает, что ознакомлен с условиями Оферты, целями деятельности Получателя пожертвования, осознает значение своих действий и имеет полное право на их совершение, полностью и безоговорочно принимает условия настоящей Оферты.
4.2. Настоящая Оферта регулируется и толкуется в соответствии с действующим российском законодательством.

5. Подпись и реквизиты Получателя пожертвования

Автономная некоммерческая организация «Центр антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл-Р»

ОГРН: 1027739847981
ИНН/КПП: 7709311560/770901001
Адрес места нахождения: 105005, г. Москва, ул. Радио, д. 24, к. 2, офис 101

Банковские реквизиты:
Номер банковского счёта: 40703810802620000073
Банк: АО «АЛЬФА-БАНК» г. Москва
БИК банка: 044525593
Номер корреспондентского счёта банка: 30101810200000000593

Генеральный директор
Шуманов Илья Вячеславович

Соглашаюсь с офертой

Пользователь, используя форму обратной связи и почтовую рассылку сайта www.transparency.org.ru, обязуется принять настоящее Согласие на обработку персональных данных (далее — Согласие). Принятием (акцептом) оферты Согласия является предоставление персональных данных при подписке на почтовую рассылку, при обращении через форму обратной связи, размещенную на сайте. Пользователь дает свое согласие Автономной некоммерческой организации «Центр антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл-Р», которой принадлежит сайт www.transparency.org.ru, и которая расположена по адресу: 105005, г. Москва, ул. Радио, д. 24, к. 2, помещ. 1, (далее — Организация) на обработку своих персональных данных со следующими условиями:

1. Данное Согласие дается на обработку персональных данных как без, так и с использованием средств автоматизации.

2. Согласие на обработку персональных данных Пользователя дается только и исключительно с целью использования для информирования о новостях Организации, выходе новых антикоррупционных расследований и различных событиях в Организации, для ответов на обращения Пользователя через форму обратной связи на сайте, для отправки уведомлений об изменении положений, условий и политик Организации.

3. Основанием для обработки персональных данных являются: Ст. 24 Конституции Российской Федерации; ст. 6 Федерального закона №152-ФЗ «О персональных данных».

4. В ходе обработки с персональными данными будут совершены следующие действия: сбор, запись, систематизация, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передача (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение — все упомянутые варианты только в целях, указанных в п. 2 настоящего Согласия.

5. Передача персональных данных третьим лицам осуществляется на основании законодательства Российской Федерации, договора с участием субъекта персональных данных или с его согласия.

6. Персональные данные обрабатываются до завершения всех необходимых процедур. Также обработка может быть прекращена по запросу субъекта персональных данных.

7. Согласие может быть отозвано субъектом персональных данных или его представителем путем направления письменного заявления в Организацию.

8. В случае отзыва субъектом персональных данных или его представителем Согласия на обработку персональных данных, Организация вправе продолжить обработку без разрешения субъекта персональных данных при наличии оснований, указанных в пунктах 2 — 11 части 1 статьи 6, части 2 статьи 10 и части 2 статьи 11 Федерального закона №152-ФЗ «О персональных данных» от 26.06.2006 г.

9. Настоящее Согласие действует все время до момента прекращения обработки персональных данных по причинам, указанным в п. 7 данного документа.

© Автономная некоммерческая организация «Центр антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл-Р»

Соглашаюсь на обработку моих персональных данных
Перенаправление на безопасную страницу платежа...
Подкаст «Взятки гладки». Военно-непрозрачный сектор

Подкаст «Взятки гладки». Военно-непрозрачный сектор

В предыдущем сезоне нашего подкаста, когда он еще назывался «А это законно?» и выходил на платформе профессиональной журналистики Republic, мы поговорили о коррупционных рисках в оборонно-промышленном секторе из-за введения санкций. В третьем сезоне все того же подкаста, только уже под названием «Взятки гладки», мы снова поднимаем милитаристскую тему — только в контексте антикоррупционных политик военно-оборонных компаний. Мы поговорим о том, как компании регулируют свою антикоррупционную деятельность, защищают заявителей о коррупции и борются с конфликтом интересов. Больше подробностей по теме можно прочесть в нашем новом докладе «Под защитой санкций: как изменилось российское законодательство и как это повлияло на прозрачность оборонно-промышленного сектора».

Таймкоды:

02:25 Что такое комплаенс

07:43 Антикоррупционная политика в оборонно-промышленном комплексе

08:45 Как (не) работают антикоррупционные обязательства в России

09:57 Проблемы антикоррупционного регулирования в оборонно-промышленном секторе

14:43 Что происходит, когда приходят аудиторы

16:09 Реализация международных стандартов в России

19:40 Какие виды коррупции встречаются в оборонно-промышленном секторе

24:00 Антикоррупционное образование и просвещение

26:06 Закрытая система

29:11 Проблема защиты заявителей

Татьяна Фельгенгауэр: Всем привет, это подкаст «Взятки гладки». Меня зовут Таня Фельгенгауэр и я рада приветствовать вас всех! Я напомню, что мы выходим на всех подкастинговых платформах, а это значит, что у вас есть масса возможностей повсюду прокомментировать и подписаться на подкаст «Взятки гладки», который мы делаем с «Трансперенси Интернешнл – Россия». Обязательно отмечайте звездочками, как вам все нравится, пишите отзывы, мы внимательно читаем и всем отвечаем. Мы сегодня продолжим подкаст, который был у нас в прошлом сезоне, когда мы говорили про оборонно-промышленный комплекс российский и том, как повлияли санкции, принятые в отношении российских предприятий, и какие-то персональные санкции. Мы продолжим эту тему, но поговорим немножко с другой стороны – о регулировании антикоррупционной деятельности оборонно- и военно-промышленного комплекса. Если в прошлый раз у нас были эксперты такие брутально-военизированные – мальчики рассказывали про войнушки и танчики, то сегодня у нас состав сугубо женский, и мы будем говорить именно про антикоррупционную составляющую – никаких железяк, мы сегодня говорим про всякие бумажные дела, законодательные нормы, стандарты: про базу, про основу основ, без чего невозможна антикоррупционная деятельность. Я рада приветствовать наших сегодняшних экспертов – Анастасия Лапунова, аналитик «Трансперенси Интернешнл – Россия». Настя, здравствуйте.

Анастасия Лапунова: Всем привет.

Татьяна Фельгенгауэр: И Екатерина Пустовалова, комплаенс-менеджер и президент International Compliance Services. Здравствуйте, Екатерина.

Екатерина Пустовалова: Здравствуйте, Татьяна. Анастасия, приветствую вас.

Татьяна Фельгенгауэр: Екатерина с нами удаленно, но это никоим образом, я надеюсь, не отразится на полноте ее ответов.

Что такое комплаенс

Татьяна Фельгенгауэр: Я напомню, что, в принципе, мы уже с вами говорили про обход экономических санкций в военно-промышленном комплексе, и как этот обход создает коррупционные риски. Сегодня обсуждаем, как оборонные компании регулируют свою антикоррупционную деятельность, если, конечно, регулируют. Я думаю, что дилетантский взгляд на все это выглядит так: «Какая антикоррупционная деятельность? Господи боже мой, они же только ради коррупции все там и сидят!» Для начала немножечко давайте про терминологию, потому что, мне кажется, самое важное объяснить, что такое комплаенс и о чем идет речь. Екатерина, так как вы комплаенс-менеджер, то вам, наверное, и объяснять, что это такое и о чем идет речь.

Екатерина Пустовалова: Если еще лет пять назад, наверное, приходилось давать развернутый ответ о том, какие требования необходимо соблюдать, что такое комплаенс, то сейчас все намного упростилось. С 2016 года, когда был выпущен стандарт международный ИСО, ИСО — Международная организация по стандартизации, а в международных стандартах всегда есть отдельный раздел – третий, вне зависимости от того, о каком стандарте идет речь (управления качеством, управление безопасностью, информационной безопасностью, экологией). Всегда есть третий раздел, который содержит ключевые термины и определения. Поскольку стандарт 19-600 так и называется «Стандарт по системам комплаенс-менеджмента» (на русский язык перевели «Системы управления соответствием. Руководящие указания»), то комплаенс и соблюдение мер соответствия определяется на уровне дефиниции как «выполнение всех обязанностей организации по соблюдению норм соответствия». Само понятие «комплаенс» говорит о том, что организации необходимо соблюдать и выполнять две категории требований: первая – так называемые обязательные требования, стандарт поясняет, что в качестве примера это требования закона или требования лицензии, которую организация приобрела; вторая категория обязательств, которая входит в понятие «принимаемая на себя организация обязательства». Стандарт приводит примеры, что к такой категории требований относятся, например, контрактные обязательства, которые приняты из комплаенс оговорок – это очень традиционная ситуация; другой пример – это участие организации в ассоциациях, союзах профессиональных организациях, где есть свои кодексы этики, свои стандарты ведения бизнеса. Таким образом, комплаенс – это фактически выполнение организации двух категорий требований.

Татьяна Фельгенгауэр: Я правильно понимаю, что соответствие определенным нормам антикоррупционной деятельности – это универсальный стандарт?

Екатерина Пустовалова: Вы знаете, да. Просто я начала с определения в стандарте, поэтому называла стандарт, который носит более общий характер (19600), он был принят двумя годами раньше, чем специализированный международный стандарт по противодействию коррупции (37001). Поэтому 19600 говорит про соблюдение требований в любой области, например, противодействие легализации доходов, полученных преступным путем. Активно развивается антимонопольный комплаенс, в сфере защиты персональных данных, и естественно, противодействие коррупции, взяточничеству – тоже одна из ключевых областей и направлений. Как я уже упомянула, по этому направлению, настолько оно актуальное и важное, на повестке дня международного сообщества, контекста международного был выпущен даже отдельный стандарт.

Татьяна Фельгенгауэр: Ну да, важно, что мы проговорили, что это уровень международный и нельзя сказать, что у каждой страны какой-то отдельный стандарт и каждый придумывает что-то свое.

Екатерина Пустовалова: Очень сложно переоценить значение выпуска Международной организацией по стандартизации такого стандарта. Напомню, что ИСО включает в себя 165 стран-членов, включается с ведущими мировыми экономиками, то есть, это ключевые страны (Великобритания, Новая Зеландия, Австралия, США), где до принятия этого стандарта была достаточно развита, внедрена и хорошо сформирована практика применения по антикоррупционному законодательству. Каждый внес свой вклад, свои лучшие практики, и фактически стандарт – это согласованная позиция практически 165 стран по поводу того, что необходимо делать внутри организации для того, чтобы эффективно противодействовать коррупции.

Антикоррупционные политики в ОПК

Татьяна Фельгенгауэр: Настя, давайте к вам перейдем, потому что хочется поговорить про конкретный сектор, который обозначен в теме нашего подкаста – оборонно-промышленный сектор. Вы как раз про антикоррупционную деятельность писали доклад совместно с Юлианом, который был героем прошлого нашего подкаста про оборонно-промышленный комплекс.

Анастасия Лапунова: Да, все верно. Но здесь, если говорить отдельно про отрасль военно-промышленного комплекса, то она не особо отличается от других бизнес-компаний, потому что так же действует в рамках антикоррупционного регулирования, как любой частный сектор в России: входит в те же стандарты и должна отвечать тем же стандартам антикоррупционного регулирования, которым отвечают любые другие компании частные в России. Здесь нет какого-то нового нагромождения, нет никакого велосипеда, который надо изобретать, они все действуют в рамках того законодательства, которое есть и распространяется на всех.

Татьяна Фельгенгауэр: Хочется спросить – и как оно работает?

Анастасия Лапунова: К сожалению, если сравнивать… У «Трансперенси» тоже было исследование в 2018 году именно по 200 российским компаниям, и здесь компании военно-промышленного комплекса «просели»: у нас средний балл по антикоррупционному регулированию – 21 из 100, 100 баллов не набрала ни одна компания. Всего компаний было 37, да, это небольшая выборка, но она достаточно репрезентативна, и, по-моему, самый максимальный балл набрала одна компания – 75 из 100.

Татьяна Фельгенгауэр: Это неплохой показатель.

Анастасия Лапунова: Да, но если брать тех, кто получил 0 баллов, (у них вообще нет антикоррупционного регулирования, нет в публичном доступе антикоррупционных политик или документов по предотвращению регулирования конфликта интересов), то таких компаний оказалось 15 из 37, а это достаточно большое количество.

Татьяна Фельгенгауэр: В чем проблема? В том, что это область очень закрытая и у нас просто нет данных, или то, что вообще плевать они хотели на ваши эти комплаенс с высокой колокольни?

Анастасия Лапунова: Мне кажется, что это первый случай, когда область достаточно закрытая, потому что сейчас в связи с санкциями (это больше про финансовую отчетность, а не антикоррупционное регулирование), как говорили в предыдущем подкасте, начинают закрывать какие-то строки отчетности и здесь, возможно, накладывается как раз таки эта проблема. Вторая проблема, анализируя антикоррупционное регулирование, которые мы делали своими ручками, искали… Проблема в том, что очень плохие сайты у компаний и, по всей видимости, они не вкладываются в какое-то развитие, чтобы был контакт с гражданским обществом, с частными потребителями, а не партнерами, с которыми уже устоялись отношения. Заходишь на сайт, а там даже новости обновлялись последний раз полгода назад и говорить о том, чтобы они выкладывали антикоррупционную политику или другое антикоррупционное регулирование уже сложно, потому что они не ведут актуальной повестки в целом и не обращают внимания на важные вещи в антикоррупции.

Татьяна Фельгенгауэр: Екатерина, вы как оцениваете эту проблему, что одно дело – объявить о каких-то обязательствах, которые ты на себя берешь, следование нормам и прочее – это декларация, но что мы видим на деле и как это можно проверить?

Екатерина Пустовалова: Действительно, возвращаясь к вопросу о том, что есть унифицированная международная практика по поводу того, какие процедуры или элементы системы комплаенс-менеджмента, антикоррупционного комплаенс-менеджмента должны быть в компании, то в принципе, эти стандарты можно рассматривать как очень хорошую подсказку для организаций, которые могут критически проанализировать свои существующие политики и процедуры и их каким-то образом доработать. Вместе с тем, фактически все, что касается коррупции, это же вопрос фактов: сам по себе факт того, что не раскрывается какая-то информация, в том числе по одной из ключевых процедур, которая важна и связана с закупочной деятельностью, на что в силу объективных обстоятельств современных есть определенные ограничения, которые введены уполномоченными органами по этой процедуре. Всегда, если идет какое-то отклонение от того, как какая-то процедура традиционно выполняется, то хорошей практикой является введение дополнительного контроля или дополнительных механизмов, которые бы в противовес закрытию какой-то информации позволяли бы, тем не менее, достигать задачи, связанной в нашем случае с противодействием коррупции и взяточничеству. Я ознакомилась с исследованием, очень информативное, спасибо огромное коллегам из «Трансперенси» – большая работа сделана, очень хорошая аналитика. На самом деле, очень интересно, что даже если в закупочной деятельности не раскрывается какая-то информация о поставщике или о конкретной закупочной процедуре, то есть обязанность, которая ранее на уровне реестра в Центральный банк представлялась, сейчас у нас есть очень много контролирующих органов (Федеральная антимонопольная служба, Счетная палата, другие контрольно-счетные органы, Федеральная корпорация по развитию малого и среднего предпринимательства). Несмотря на то, что отсутствие информации публичной о каких-то процедурных или конкретных транзакциях является своего рода признаком того, что идет отклонение от обычной процедуры, как она выполняется, по факту, такое количество контролирующих органов свидетельствует о том, что в сфере оборонно-промышленного комплекса очень серьезно относятся к вопросу закупок и траты денег. Кроме того, я еще хотела пояснить, поскольку затронула вопрос, связанный с раскрытием информации о закупках – согласно стандарту ИСО, в том случае, если компания захочет получить независимое подтверждение о том, что в компании есть все необходимые элементы, как того требуют лучшие международные практики эффективного функционирования на операционном уровне, то приходят независимые аудиторы…

Татьяна Фельгенгауэр: Немножко прервалось на самом интересном месте: приходят аудиторы. Приходят аудиторы, все, кроме Михаила Меня. Извините. Все остальные аудиторы приходят и происходит что?

Екатерина Пустовалова: Здесь можно провести аналогию со счетными органами, с контрольными органами в сфере ОПК. Практика такая, что аудиторы легитимно получают доступ к доказательствам. Они свое мнение могут сформировать об эффективности в определенных антикоррупционных процедурах на основании только доказательств, которые могут быть идентифицированы и перепроверяемы – это два ключевых критерия. Есть практика присвоения идентификационных номеров. Таким образом, даже с точки зрения международного стандарта внедрения альтернативных шагов по процедурам, это не является каким-то препятствием, само по себе не свидетельствует о каких-то фактах.

Реализуемость стандартов в России

Татьяна Фельгенгауэр: Настя, вообще насколько то, о чем говорит Екатерина, реализуемо в России? Потому что мы немножко оторвано говорим, как это должно быть, как это может быть, как закрытость сферы компенсируется работой других институтов. Но мы живем в Российской Федерации и делаем скидку на нашу реальность. Реальность эта скорее удручающая, или все же действительно те механизмы, о которых говорит Екатерина, работают и в России?

Анастасия Лапунова: Тут как раз таки я выступлю пессимистом, особенно в частности аудиторских заключений, потому что мы тоже смотрели на эту форму отчетности и все чаще компании, которые обязаны выкладывать в публичном доступе аудиторские заключения, то есть внешний аудит, который приходит и проверяет эти компании, то все больше компаний военно-промышленного комплекса, которые попали под санкции, пользуются как раз таки теми законодательными инструментами, которые им дало правительство, и закрывают внешние отчеты аудита, поэтому мы не можем посмотреть, что аудит мог выявить у них. Если мы встречаемся с практикой и, в частности, оборонно-промышленного комплекса, то здесь становится все хуже, и я боюсь, что больше компаний будет пользоваться как раз-таки этим постановлением правительства, которое разрешает закрывать какие-то формы отчетности и будет скрывать аудиторские заключения. Аудиторское заключение – тоже не панацея, потому что, не вспомню конкретные кейсы, но есть компании «Большой четверки», которые занимаются комплаенсом и внешним аудитом, которые проверяли банки или другие финансовые организации и вроде бы на процессе аудита ничего не выявили, но потом оказывается, что этот банк занимался отмыванием денежных средств и здесь аудиторские заключения и внешний аудит не всегда может получить доступ ко всей информации. Если организация захочет ее скрыть, она ее скроет.

Татьяна Фельгенгауэр: Если мы говорим о проблеме коррупции в оборонно-промышленном комплексе, что мы предполагаем, на какие кейсы мы можем ссылаться? Это обычно конфликт интересов или что?

Анастасия Лапунова: Здесь мы больше можем говорить про отчетность, потому что в нашем исследовании нет примеров, когда мы ловим за руку именно с тем, что в такой-то компании был конфликт интересов, мы скорее смотрим на то, как они это регулируют и как раз регулирование интересов – самый лучший показатель среди компаний ОПК и здесь у них все получше, чем с другими стандартами, которые они должны соблюдать – 40% компаний, у которых в публичном доступе есть положение о регулировании конфликта интересов, но все равно отрасль остается достаточно закрытой. Мы иногда даже не можем понять, кто сидит в этих комиссиях: то есть они состоят из людей, которые специально обучены, либо это кадровики этих компаний, либо это отдельные комплаенс-менеджеры. Здесь опять-же играет закрытость, непрозрачность этого комплекса именно для обычных людей, которые хотят просто прийти и узнать, как у нас компания регулирует конфликт интересов (если кто-то задается таким вопросом в свободное время).

Татьяна Фельгенгауэр: Вы сказали «специально обученные люди», а есть какая-то система подготовки, кто-то занимается специальными образовательными программами? Как это происходит? Екатерина, это как-то прописано в программах?

Екатерина Пустовалова: Смотрите, здесь этот вопрос не является новым, потому что с одной стороны на уровне требований законодательства по различным направлениям областей комплаенс закреплено требование о том, что внутри организации должно быть специально назначенное ответственное лицо, которое обладает компетенциями, чтобы построить систему комплаенс-менеджмента по определенному направлению – это есть в 273-ФЗ в статье 13, есть в законе 115-ФЗ «О противодействии легализации доходов, полученных преступным путем», в законодательстве по противодействию инсайдерской информации есть, то есть методологически прослеживается некая аналогия. Если есть такое требование, то кто эти люди, и каким образом можно удовлетворять установленным на уровне закона критериям. Здесь есть такое, что инвестиционные люди обычно называют «дуолтрек» (dual-track) – двойная возможность. Первая возможность – получить специализированную подготовку, что называется международной профессиональной сертификацией специалистов – это не образование. Это работает опять же методологически идентично по подавляющему большинству международных профессий, будь то аудитор CIA-квалификация, независимый директор, CFA-финансовый аналитик и так далее. По комплаенс – это тоже квалификация, которую мы развиваем в России с 2010 года, наш партнер Международная комплаенс-ассоциация с 2001 года, таких сертифицированных комплаенс-менеджеров в мире больше 150 тысяч, а в России за 10 лет уже больше 1000 человек. Это люди, которые понимают одинаково что такое комплаенс, в чем их роль и работа, какие элементы в системе комплаенс-менеджмента должны быть, понимают все по другим ролям и могут сделать свою работу хорошо. Вместе с тем, когда я сказала, что двойной трек, за последние уже три года мы видим большой прогресс в том, что есть уже магистерские программы в рамках Высшей школы экономики, в рамках Финансового университета, в рамках Московского государственного университета, где также идет подготовка комплаенс-менеджеров, специалистов в этой области – это уже образовательные программы, это немножко другое, и сейчас это очень доступно. Если мы говорим об обучении, о квалификации, отдельное требование стандартов по ИСО и по предприятиям с госучастием, в том числе по предприятиям оборонно-промышленного комплекса, после принятия Методических рекомендаций, в марте 2016 года об управлении рисками, внутреннем контроле в области противодействия коррупции в акционерных обществах с госучастием, отдельно выделяются требования по наличию грамотных специалистов, комплаенс-менеджеров внутри такой категории предприятий. Больше того, утверждена дорожная карта, в соответствии с которой все предприятия отчитываются акционеру в лице Росимущества о регулярном повышении квалификации, о регулярном обучении непосредственно по вопросам противодействия коррупции. Можно сказать, что в предприятиях этой категории специалисты, которые разбираются в комплаенс-менеджменте, есть.

Татьяна Фельгенгауэр: Настя, вы что-то добавите по поводу обучения и квалификации? Я просто вижу эту картину, как приходит запрос от какого-нибудь крупного оборонного предприятия в «Трансперенси Интернешнл – Россия» с просьбой провести серию семинаров по антикоррупционной деятельности. Вообще мы можем представить что-то такое в России?

Анастасия Лапунова: Ну, можем, есть компании, но это скорее не про оборонку, а про другие частные компании России, которые проводят регулярные обучения своих сотрудников, потому что через обучение мы можем как раз таки донести зачем компания принимает антикоррупционную политику, зачем соблюдать положение о конфликте интересов, зачем соблюдать все эти функции – инструменты антикоррупционного регулирования, мы можем только через обучение. Даже сами компании пишут в своих антикоррупционных политиках, что мы проводим регулярное обучение персонала, но зачастую на практике мы не можем измерить проводится ли реально обучение в этих компаниях. Опять же, проблема не публичности, закрытости военно-промышленного комплекса, или это проблема обновления сайтов, или это какая-то другая сторонняя проблема что они просто не проводят тренинги… Я, конечно, не хочу в это верить, хочу верить, что они обучаются.

Татьяна Фельгенгауэр: Просто не рассказывают никому об этом.

Анастасия Лапунова: Ну да, вот… Здесь очень интересная практика, которую мы выявили, что некоторые компании ВПК в своих антикоррупционных политиках пишут, что проводят регулярное обучение сотрудников и ознакамливают их с антикоррупционной политикой под подпись. То есть, здесь обучение у них реально есть? Или они просто выдают документ антикоррупционного регулирования, сотрудник на них посмотрел и расписался?

Татьяна Фельгенгауэр: Это обучение или информирование, то есть, тебе дали бумажечку, сказали «прочитай, подпишись», все, дальше с тебя взятки гладки.

Как узнать о коррупции в закрытой сфере

Татьяна Фельгенгауэр: Возвращаясь к тому, о чем вы говорите – что система эта крайне закрытая, а как мы вообще можем узнать о каких-то коррупционных схемах, о каких-то около коррупционных проблемах? Если нет никакой открытой информации, значит ли, что единственный наш шанс – это если внутри компании кто-то вдруг посмотрел утром на себя в зеркало и сказал «все, так жить больше невозможно, я пойду расскажу как у нас там деньги пилят» — и это единственный шанс, несмотря на задекларированное волшебное слово «комплаенс», узнать, что у нас и как.

Анастасия Лапунова: Да, здесь основным как раз-таки актором в таких закрытых системах, и это касается не только компаний военно-промышленного комплекса, это касается и государственной службы, которая существует в России. Это заявители, которые работают в этих компаниях, занимают какие-то должности – основной наш ключевой винтик того, как можно выявить коррупцию в таких закрытых системах, но с заявителями есть отдельная проблема… Не знаю, может быть, Екатерина что-то добавит еще, чтобы не рассказывать долго эту историю.

Татьяна Фельгенгауэр: Екатерина, добавите что-то?

Екатерина Пустовалова: Смотрите, вопрос, связанный с организацией работы горячей линии, линии доверия, является настолько важным в рамках системы комплаенс-менеджмента, что на эту тему сейчас разрабатывается новый стандарт, отдельный стандарт ИСО 37002, который называется «Системы управления в сфере работы горячей линии». Кроме того, поскольку у меня роль получилась с точки зрения агрегированного международного опыта, можно сказать, что горячая линия – это инструмент, который актуален в рамках антикоррупционного комплаенс-менеджмента. Например, в США достаточное количество кейсов по закону, который регулирует деятельность в сфере здравоохранения, производства лекарственных аппаратов. Очень много кейсов как раз-таки о том, что сотрудники, которые были обеспокоены стандартами ведения бизнеса и положением вещей внутри компании, нарушением, проводилось достаточно эффективное [расследование] нарушения, которое, конечно же, может повлиять на здоровье большого количества людей, и они [нарушения] устранялись. Стоит отметить, что есть определенные поощрительные меры для людей, которые сообщают о нарушениях, вплоть до 30% вознаграждения от штрафов и компенсаций по конкретному кейсу.

Татьяна Фельгенгауэр: Настя, тогда у меня к вам вопрос. Вы не так бодро говорите о заявителях, потому что у Екатерины есть какой-то пример позитивного опыта работы горячих линий. Вы говорите о том, что заявители – это больной вопрос, почему?

Анастасия Лапунова: Да, для меня это камень преткновения, которым я занимаюсь года четыре, еще с университета, где я писала исследовательские работы по защите заявителей и в целом о заявителях в России. Почему для меня это больной вопрос? Потому что в России в целом нет законодательства, которое бы защищало заявителей о коррупции. В компаниях ситуация чуть получше, потому что это все-таки частное регулирование, они там создают свои горячие линии. Но зачастую, если обратиться тем же компаниям ВПК, то здесь горячие линии скорее как отписки: они не гарантируют конфиденциальность, анонимность – анонимности вообще нет ни у одной компании по горячей линии. Иногда даже нет горячих линий… Заявитель должен прийти к своему руководителю и сообщить о каком-то факте коррупции, который ему стал известен, он не обязательно может быть его свидетелем, но он знает, что кто-то совершил коррупционное правонарушение. И это может быть информация в отношении руководителя, к которому он пришел. Как поступит любой руководитель? Он уволит этого человека и человек будет просто незащищен. Здесь пример с США прекрасен, потому что там действительно очень хорошее законодательство по защите заявителей, где они также могут получить вознаграждение за то, что сообщают о коррупции. России к этому идти еще очень-очень-очень долго, потому что у нас нет даже банального законодательства, которое защищало бы заявителей.

Татьяна Фельгенгауэр: Зато у нас есть Книга жалоб о коррупции и «Трансперенси Интернешнл – Россия» вам в этом поможет, если что. Не бойтесь быть заявителем, тем более что Екатерина привела примеры и говорит о том, что это работает, это хорошо и правильно. Я благодарю своих сегодняшних гостей: мы обсуждали регулирование антикоррупционной деятельности в оборонно- и военно-промышленном комплексе. Анастасия Лапунова, аналитик «Трансперенси Интернешнл – Россия». Спасибо большое, Настя. И Екатерина Пустовалова, комплаенс-менеджер и президент International Compliance Services. Екатерина, большое спасибо. Этот подкаст для вас, как и все остальные подкасты «Взятки гладки» вела Таня Фельгенгауэр. Обязательно комментируйте, ставьте нам звездочки, лайки, всякое хорошее нам ставьте, а мы очень стараемся для вас. До встречи!

Поделиться